Дальнейшее развитие судебной практики по вопросам применения концепции фактического получателя (бенефициарного собственника) дохода при выплате дивидендов иностранному акционеру – организации

Print Friendly, PDF & Email

20 декабря 2018 года Арбитражным судом г. Москвы принято решение по делу АО «ФортеИнвест» (далее – «Общество») о применении концепции лица, имеющего фактическое право на доход (концепции бенефициарного собственника), к выплатам дивидендов в пользу кипрской компании.

Об этом деле, идущем в череде других аналогичных дел, можно было бы не писать, если бы ни некоторые нюансы, свидетельствующие о том, что развитие практики применения концепции бенефициарного собственника не достигло еще своего логического завершения, и нас, похоже, ожидает еще немало сюрпризов.

Итак, фабула дела вполне стандартна для данной категории дел. Российская организация выплатила дивиденды кипрской материнской компании, применив 5% ставку налога на дивиденды в соответствии с Соглашением между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Кипр об избежании двойного налогообложения в отношении налогов на доходы и капитал от 05.12.1998 (далее – «Соглашение»). Налоговый орган посчитал, что у российской организации не было оснований для применения данной пониженной ставки, поскольку кипрская компания, которой были выплачены дивиденды, не отвечала признакам бенефициарного собственника дивидендов. Так возник спор, который предстояло разрешить Арбитражному суду г. Москвы.

Отказывая налогоплательщику в удовлетворении заявленного им требования о признании недействительным соответствующего решения налогового органа о привлечении налогоплательщика к ответственности за совершение налогового правонарушения, суд обосновал принятое решение рядом традиционных для такого рода споров аргументов, отметив:

  • практически полный транзит кипрской компанией полученных доходов своим акционерам, находящимся в низконалоговой юрисдикции, с которой у Российской Федерации отсутствует соглашение об избежании двойного налогообложения;
  • факт образования кипрской компании и ее низконалоговых акционеров незадолго до учреждения Общества;
  • факт отсутствия у кипрской компании иных доходов, кроме дивидендов, полученных от Общества;
  • факт отсутствия у кипрской компании иных активов, кроме акций Общества;
  • факт отсутствия налогообложения кипрской компании по месту ее налогового резидентства (на Кипре);
  • факт отсутствия у кипрской компании расходов, свидетельствующих о ведении ею реальной коммерческой деятельности: расходов на оплату труда персонала и директоров, расходов на аренду офиса, иных общехозяйственных расходов; те расходы, которые кипрская компания несла (расходы на ведение учета, проведение аудита и т.п.) обусловлены императивными нормами кипрского законодательства и потому, по мнению суда, не могут свидетельствовать о ведении компанией самостоятельной предпринимательской деятельности;
  • факт открытия кипрской компанией и ее низконалоговыми акционерами счета в одном и том же (российском) банке.

Кроме того, суд указал на то, что российское налоговое законодательство не содержит положений, которые бы наделяли налоговый орган правом устанавливать фактического получателя дохода в целях применения международных соглашений.

Также суд отметил, что компании, обслуживающие интересы только собственной группы и аффилированных с ней лиц, не могут пользоваться преимуществами международных соглашений об избежании двойного налогообложения, правда с оговоркой «если получение ими дохода не оправдано с экономической точки зрения». Это формально несколько более мягкий подход, чем тот, который был ранее заявлен ФНС России в письме от 28.04.2018 №СА-4-9/8285@, содержащем безапелляционное утверждение о том, что «деятельность, осуществляемая только в виде инвестиций и финансирования компаний группы (холдинга) или взаимозависимых, аффилированных компаний, не свидетельствует об осуществлении самостоятельной предпринимательской деятельности», и, следовательно, такие компании в принципе не могут претендовать на применение льгот в рамках международных налоговых соглашений. Неясно, однако, смогут ли налогоплательщики (а, точнее, налоговые агенты) в дальнейшем успешно обосновывать экономическую оправданность ведения внутригрупповой деятельности и при каких условиях.

Наконец, интерес представляют еще два процессуальных момента, которые, как следует из текста судебного решения, были поставлены налогоплательщиком в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции.

Во-первых, налоговый агент ссылался на отсутствие доначислений по результатам камеральных проверок, ранее проводившихся налоговым органом, вероятно, по фактам представления Обществом как налоговым агентом расчетов сумм выплаченных иностранным организациям доходов и сумм удержанных налогов. На это суд ожидаемо указал, что поскольку выездная налоговая проверка имеет самостоятельное значение как мероприятие налогового контроля, отсутствие претензий к налоговому агенту по результатам камеральной проверки не означает невозможность предъявления налоговым органом соответствующих претензий по результатам проведения выездной налоговой проверки.

Кроме того, обосновывая невозможность взыскания с него суммы налога на доходы иностранных организаций, Общество указывало на то, что кипрская компания, формально являющаяся налогоплательщиком, состояла на учете в российских налоговых органах в связи с открытием ею счетов в российском банке и, кроме того, располагала имуществом, находящимся на территории Российской Федерации. Суд, однако, не впечатлился данным доводом, указав, что постановка иностранной организации на учет в России не имеет значения для удержания налога на прибыль с доходов иностранной организации от источников в Российской Федерации в связи с тем, что такой налог удерживается в любом случае с источника выплаты. При этом, возможно, суд первой инстанции запамятовал, что Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, санкционируя в своем постановлении от 30.07.2013 № 57 возможность взыскания суммы налога на доходы иностранной организации с налогового агента оправдывал такой подход в порядке исключения именно неучетом иностранного лица в российских налоговых органах и невозможностью его налогового администрирования. С этой точки зрения, при наличии у иностранной компании регистрации в российских налоговых органах и имущества, на которое может быть обращено взыскание по налоговой задолженности иностранной организации, взыскание суммы неудержанного налога на доходы иностранного налогоплательщика выглядит более чем сомнительно.

Специалисты налоговой практики Dentons, с учетом имеющегося у них опыта отстаивания права иностранных компаний на применение предусмотренных международными налоговыми соглашениями пониженных ставок налога на прибыль в отношении различных видов доходов от источников в Российской Федерации, будут рады оказать помощь в выявлении и анализе налоговых рисков, связанных с потенциальным применением концепции бенефициарного собственника доходов, налаживании взаимодействия между иностранными налогоплательщиками и российскими налоговыми агентами, а также в сопровождении налоговых проверок по данному вопросу и отстаивании интересов налогоплательщиков и налоговых агентов в налоговых органах и судах.